Апокалипсис и проблемы Церкви

Print This Post
(1 голос: 5 из 5)
Протоиерей Геннадий Фаст
 
Итак, на исходе XX века мы вновь перед вопросом: где мы? История кончается, или еще только начинается? Многие, кстати, по-прежнему уверены, что в Библии написано о конце света в 2000 году. И вновь отвечает нам Господь наш Иисус: «Не ваше дело знать времена или сроки, которые Отец положил в Своей власти». Но наше дело вопрошать, и мы вопрошаем.
Каков возраст Церкви? Она «стара»? История ее на исходе? Такое разумение особенно сильно ныне в Русской Зарубежной церкви. В её недрах в XX веке развито целое богословское учение об уже происшедшей и происходящей апостасии, то есть отступлении даже верных от Истины. Апостасия близка к своей последней стадии. Такого мнения придерживался, например, весьма почитаемый архиепископ Аверкий. Или Церковь ещё только юный организм?… Мы не знаем возраста Церкви. Да, к тому же — а разве мы знаем, в каком «возрасте» возьмет Господь Свою Церковь к Себе? Разве Господь только старых людей призывает к Себе? Не умирают ли и юные и находящиеся во цвете лет, преисполненные планов на будущее?..
Среди потока всеобщего ожидания конца, меня как-то поразило это столь иное пророчество великого свт. Николая Японского. Оно вселило чувство надежды и духовного трезвения. Он в этом уподобился свт. Геннадию, архиепископу Новгородскому (XV-й век). Причем слова св. Николая Японского нисколько не отменяют саму возможность пришествия Господня ещё даже и до исхода XX века. Но они отменяют то, что известный ныне московский проповедник диакон Андрей Кураев назвал «алармистским настроением». Аларм — это когда звонит будильник, наводит шум, грохот, а нам надо вскакивать. А я называю это «чемоданным настроением» — когда всё, уже никаких дел, сиди и жди. Вот пример: приезжает человек домой из поездки, посетив святые места. И такого наслушался в монастырях, что решил и сына своего в школу не отдавать — нет смысла, скоро конец, горе грядет и скорби.
Конечно и горе приходит и ещё придет, и конец будет. Пять с половиной тысяч лет прошло по библейскому летоисчислению до Первого пришествия Христова. Но ведь прошло. И народилось последнее поколение при котором Христос пришел. Придет и вновь. Но сколько времени пройдет? Это тайна. Не знаем времен. Но знаем, что не умирать нам пора, а расти. А то уже чуть удочки не свернули: хватит мол вести рыбалку, пошли домой. Нет! Господь послал нас быть ловцами человеков. Он дал нам уду Слова Божия — и не наше дело завершать, закруглять эти времена. Церковь должна расти. А времена и сроки — не наше дело, Божие. Но мы должны и будить («аларм»), а не убаюкивать, — ибо Господь грядет. Маран — афа! Но будить душу и сердце, а не щекотать нервы и возбуждать нездоровое воображение.
На исходе ХХ-й век. Но история не останавливается, время устремляется вперед. Вспоминаю свое детство. Пятидесятые-шестидесятые годы. Революция свершилась, война выиграна, в космос уже слетали, атомная энергия в руках человека, а вам, ребята, радоваться, да приумножать то, что уже есть. Но имейте в виду, что все великое и новое вообще-то уже позади. Вот такие настроения я помню с детства. С ними мы как раз и въехали в эпоху застоя…
Подобные настроения существуют и в Церкви. Апостолы уже были, Евангелие проповедано, семь Вселенских соборов давно отшумели, все великое позади, а нам остается только принять готовое, уже сделанное, жить, молиться, каяться — и все. Глобальных и глубинных событий в церковной жизни уже не ожидается, их и не должно быть.
Существует молитвенное воззвание, которое мы все очень любим и с особой радостью воспевали его в год 1000-летия Крещения Руси. Оно большими буквами начертано над церковным заводом в Софрино: «Русь Святая, храни веру православную, в ней же тебе утверждение!» Однако следует сказать — невозможно хранить веру православную, не приумножая её. Мы тогда окажемся подобными тому лукавому рабу, которому был дан талант, а когда пришел господин, он отдает его и говорит: «Вот, тебе твоё, что получил, то и возвращаю» (см. Мф. 25,14-30). Что получил князь Владимир от Византии, возьми, Господи, теперь оно Твоё, мы сохранили. Хранить-то хранить, но и приумножать надо! Церковь — живой организм, и вовсе не всё в ней произошло.
Кстати, мнение, что в Церкви уже все произошло, а теперь следует только хранить, тоже очень древнее. Например, монофизиты замерли на III-м Вселенском Соборе. Я недавно прочёл несколько их брошюр и документов, в том числе и размышление Коптского Патриарха Шенуды, через которые проходит столь знакомая по форме мысль: мы незыблемо стоим на основе трех Вселенских соборов, мы храним древнее предание отцов этих соборов, мы стоим на вере святого Кирилла, мы ничего не изменяли. А с Халкидонского собора (Четвертый Вселенский) пошли новшества. И они замерли. В результате через пятнадцать веков, на исходе XX века, как и в середине пятого, их было и осталось пять национальных церквей: Коптская, Эфиопская, Сирская, Армянская и Малабарская. Вот и вся Вселенская Церковь с полнотой Истины и благодати по их мнению. Они оказались как бы выключенными из контекста мировой церковной истории.
Ещё дальше и последовательнее была осуществлена эта идея у нас в России в старообрядческом расколе. Там замерли на XVII веке. И не только в догмате, как у монофизитов, но и в обряде, вплоть до поясочков и рубашек. Всё произошло, более ничего произойти не может. Держи и храни! А где их Вселенская Церковь? — в нескольких скитах и деревнях Красноярского и Алтайского краев, да ещё кое-где по миру. В результате старообрядчество выходит не только из контекста церковной истории, но и из мировой истории вообще! Если мы хотим посмотреть на XVII век, то это возможно, посетив их. Прекрасный век! Чудный век! Всё у них хорошо. Но, кажется, произошло нечто, как с Лотовой женой: обернулась и замерла, превратилась в соляной столп. Может быть на вид и прекрасный.
Живой организм должен идти, двигаться, спасаться на гору вместе с Лотом. Остановки быть не может. Дух, по-еврейски «руах», по-гречески «пневма» — дуновение, ветер (отсюда и русское «дух», от дыхания, дуновения) — вечное движение. В нашей среде тоже очень сильное настроение только сохранять, никаких больше событий, всё сделано. Что мы получили, то и должны возвратить. Но ведь если мы не будем приумножать талант, то потеряем и тот, что имели. И он будет отдан другому. Мы можем остаться ни с чем. Дальше пойдут африканцы, японцы, китайцы. Это может произойти по притче Господней. Приумножать — это не значит выдумывать. Приумножать — это не значит создавать в вере что-то новое. Новое создал, и принес, и передал нам Христос! Вот Новый Завет, вот чаша крови Нового Завета! И до Второго пришествия в домостроительстве спасения, в Церкви нового не будет ничего. Ничего нового не принесли Вселенские соборы. Ничего нового не принёс ни один из святых отцов. Всё новое уже принёс Христос. А чем занимались соборы? Чем занимались святые отцы? Они раскрывали ту благодать, ту полноту истины и жизни, которую дал Христос Господь. И процесс этого раскрытия никогда не может остановиться, и никто не может его остановить. Ибо остановиться — это умереть, остановиться — это превратиться в соляной столп, а столп — это соль, потерявшая силу, ни к чему не годная, её выбрасывают вон (Мф. 5,13).
Хочу указать на некоторые моменты, где, мне видится, что речь идет не только о сохранении того, что мы имеем, но где организм церковный нуждается в своём раскрытии, в раскрытии той благодати и истины, которая ему Христом дана. Именно нуждается. А поскольку этого пока нет, мы оказываемся в довольно сложных ситуациях и стоим перед нерешаемыми проблемами. Ведь и Вселенские соборы были нужны для того, чтобы Церковь могла нормально жить. Предлагаемые размышления кому-то могут показаться спорными, кто-то с ними не согласится. Но в таком случае это тем более требует духовного и соборного решения.
В области догматики наше дело вовсе не только в том, чтобы повторять написанное прп. Иоанном Дамаскиным. Да потому мы и имеем святых отцов, что они не только повторяли бывших прежде них.
Фактически, по сегодняшний день не раскрыто в полноте догматическое учение о Церкви, т.е. экклезиологический догмат. В полноте раскрыты Вселенскими соборами догматы о Троице и Христе-Богочеловеке. Если речь идет о Троице или о Христе, то сегодня не может возникнуть ни одна ересь, которая не вступила бы в конфликт с Никео-Цареградским Символом веры. Если же взять догмат о Церкви: «Верую во едину, святую, соборную и апостольскую церковь», то, глазом не моргнув, его читают все православные, все монофизиты, все католики и даже все протестанты. Каждое слово Символа устраивает всех и одновременно не решает ужасного состояния раздробленного христианства, ересей, расколов и разделений. Учение о Церкви нуждается в таком своем полном раскрытии, после которого уже невозможно будет лгать на Церковь. После которого очевидно будет: где ересь, а где нет; где Церковь, а где нет. Экклезиологический догмат должен указать и реальный путь к воссоединению христиан в лоне истинной Церкви. Исторически же христианство всё более дробилось и дробится ныне. За последнее тысячелетие вопрос всё дальше запутывался, порой вгонялся в тупик, а положительного раскрытия не получил. Это, я думаю, дело будущего Церкви. Человеку это невозможно. Состояние тупика. Даже теоретически сегодня невозможно предложить реальный выход из состояния этих разделений и расколов. Да и внутри православия у нас нет ясного и определенного критерия, согласно которого можно было бы решать вопросы разделений. Расколы с Зарубежной Церковью, расколы на Украине, различные, порой не имеющие евхаристического общения православные юрисдикции. А ведь все спокойно опираются при этом на одни и те же каноны и уставы, на одних и тех же святых отцов. Здесь, думаю, ещё необходимо раскрытие учения и опыта. И сделать это может только Сам Бог через новый исторический опыт, который обретет Церковь и всё христианство, через тех святых, которых Господь ещё будет воздвигать.
Нуждается в своем раскрытии и христианский антропологический догмат — учение о человеке, его душе и теле. Здесь всё очень загадочно. Сами святые отцы, размышляя на эти темы, порою как будто весьма противоречат друг другу. Но противоречия нет. Мы не до конца их понимаем, ибо не имеем определенной антропологической терминологии даже в разумении того, что есть душа, а что дух человека. Если разделения, расколы и ереси подстёгивают нас к раскрытию экклезиологического догмата, а догматы всегда вырабатываются в борьбе с ересями, то здесь нас подстёгивает Восток. В восточных учениях, особенно Индии, учение о человеке весьма развито и накоплен большой опыт. Вспомним учения о ментальных, астральных и иных телах, опыт йоги и т.д. Нам трудно с ними говорить, а порой и опыт христиан в этом вопросе очень мал. Трудно определить с православной точки зрения, что именно они понимают согласно их учений и что с ними происходит в их опыте. В этом вопросе православное учение и опыт ещё нуждаются в своем раскрытии.
В области Священного Писания на сегодняшний день, как ни странно, но ещё не определён с точностью даже объём Библии. Мы знаем, что в ней есть 66 канонических книг. Но в ней есть ещё и 11 неканонических. А что это за книги? Протестанты в XVI в. отвергли мнение о их богодухновенности и исключили их из Библии, считая их лишь полезными для чтения, но содержащими даже догматические и другие ошибки. Католики в ответ на это на Тридентском соборе в 1546 г. объявили их богодухновенными и включили в канон. А в православии? Можно встретить совершенно противоположные мнения. Например, в катихизесе митрополита Антония Храповицкого, у епископа Нафанаила в предисловии к «Библейской истории» А.П. Лопухина утверждается мнение о богодухновенности этих книг и их утрате иудеями. В Лопухинской же Толковой Библии и в лекциях, преподаваемых в Московской Духовной Академии, говорится, что эти книги не богодухновенны и лишь полезны для чтения. Если они лишь полезны для чтения, то что они делают в богооткровенном Священном Писании, и почему на богослужении пред ними возглашаются прокимны и они читаются, как паримии? Если же они богооткровенны, то почему они неканонические? Может ли Третья книга Ездры относиться к остальным десяти неканоническим книгам? При ответе на эти вопросы нам ссылаться не на что. Вопрос ещё ожидает своего соборного решения.
Мне приходиться сейчас заниматься изучением толкования Священного Писания. И оказывается, что ещё не все тексты Священного Писания имеют свое святоотеческое истолкование. Писание ещё ждет своих толкователей. Совершенно ещё не прочитан Ветхий Завет на своем исходном еврейском языке. Не раскрыты причины многих разночтений еврейского текста и его греческого перевода (Септуагинты). Несоответствие имени Божия в еврейском тексте и переводных текстах. Святые отцы почти все, кроме св. Епифания Кипрского и бл. Иеронима Стридонского, а также учителя Церкви Оригена, не знали еврейского языка и толковали Септуагинту. Таким образом, само прочтение Священного Писания и его толкование дело не только прошлого, но и будущего! Необходимо не только хранить, но и творить. Для нас и для грядущих поколений остается призыв Господень: «Исследуйте Писания: ибо вы думаете чрез них иметь жизнь вечную, а они свидетельствуют о Мне» (Ин. 5,39).
У нас на Востоке удивительно прекрасно и глубоко осуществлен монашеский идеал. Но у нас почти ещё не осуществлялся идеал миссионерский. Те немногие миссионеры, как св. Стефан Великопермский, св. Иннокентий Московский, просветитель алеутов, св. Николай Японский скорее составляют исключение в сонме святых, нежели являются его типичными представителями. Миссионерская проповедь и просвещение народов Востока — это ещё дело будущего Православной Церкви.
Очень большие проблемы имеются в нашей церковной жизни. Нынешнее состояние православного народа порой едва ли напоминает, какой должна быть Христова Церковь. Практически совсем размыта граница между миром и Церковью. Миллионы крещенных ведут совершенно мирскую жизнь, не молятся, а многие даже и не веруют. Каноническое право молчит давно.
Велик литургический кризис. Евхаристия совершается в Церкви ежедневно. Но народ церковный ещё далек от того, чтобы быть евхаристической общиной, собранной у Святой Чаши. Кстати, по сравнению с прошлым веком Церковь прошла большой путь в становлении своём, как евхаристической общины. Ещё в начале нынешнего века, не среди нерадивых христиан, а даже в Катихизесе говорилось, что причащаться надо пять раз в год (в четыре поста и день Ангела), или хотя бы один раз. И это несмотря на то, что согласно Апостольского правила, кто без причины не причастится три воскресения, подлежит отлучению. В Рождество и святки, на Пасху и Светлую седмицу верующий народ вкушает мясо и веселится, не зная Чаши Христовой! Для того ли родился и воскрес Христос?!
Но по милости Божией пробуждается евхаристическая жизнь христиан. Об этом говорят и пишут ныне подвижники и богословы. В ряде храмов Москвы и других мест входит в практику ежевоскресное причащение всего прихода, как это было в древней Церкви. Люди начинают не безмолвно присутствовать за литургией, а участвовать в ней.
Священное Писание говорит и о харизматическом возрождении в христианской среде. В Деяниях апостольских говорится: «Излию от Духа Моего на всякую плоть, и будут пророчествовать сыны ваши и дочери ваши; и юноши ваши будут видеть видения, и старцы ваши сноведениями вразумляемы будут. И на рабов Моих и на рабынь Моих в те дни излию от Духа Моего, и будут пророчествовать «прежде нежели наступит день Господень, великий и славный» (Деян. 2, 17-20). Обычно эти слова апостола Петра относят к происшедшему в день сошествия Святого Духа на апостолов дню Пятидесятницы. И это верно. Но последние слова Апостола «прежде нежели наступит день Господень, великий и славный» явно указывают на то, что осуществление этих слов в полноте — это дело будущего. Кстати, ожидание особого харизматического возрождения Церкви было характерно в русской среде конца прошлого, начала нынешнего века. Сегодня мы свидетели безумной лжехаризматической жизни в некоторых сектах и даже в миру. Противопоставить же ей подлинную харизматическую жизнь Церкви сегодня трудно. Мы много знаем о состоянии прелести, но мало о пребывании в Духе Святом. Мы знаем, что у них плохо, но где наше хорошо? Уже давно особых благодатных сил сподобляются только преуспевшие в духовных подвигах старцы, здесь же говорится об излиянии их на «сынов», «дочерей» и «юношей». Это особое действие Божие и ему ещё надлежит осуществиться.
Покаяние и плач осуществлены в духовной жизни многих христиан Востока. Но Евангелие, как радостная весть, ещё не пережито вполне. Многие оставили мир, дабы обрести царство в будущей жизни. Но ещё не воспринято вполне Царство Христово уже пришедшее в силе в мире сем.
Вот некоторые мои размышления по поводу слов святителя Николая Японского о том, что ещё необходимо и не малое время «пока истинное Христово учение и оживотворяющая благодать Святого Духа проникнут во все члены этого организма», пока «истина Христова всею своею силою должна войти в человечество и произвести полное свое действие». И в заключении хочу обратить ваше внимание на значение слова «апокалипсис». Обычно с ним связывается что-то мрачное, конец. Апокалиптический — значит катастрофический. А ведь это совершенно неверно. «Апокалипсис» слово греческое и переводится «откровение». У нас Апокалипсис воспринимается зачастую только, как откровение об антихристе, о бедствиях последнего времени, там полно бесов. А ведь это не так. Апокалипсис начинается со слов «Откровение Иисуса Христа…» Это не об антихристе с бесами, это — о Христе, грядущем и открывающимся со ангелами. Христиане ныне ждут не столько Христа, как антихриста. Есть бесы. Будет антихрист. Но это не для нас. Церковь ждет Христа. Не конца света, а явления Христа во свете! Ему «и Дух и невеста говорят: прииди!» (Откр. 22,17) Это одни из последних слов Священного Писания. Апостол Петр пишет: «Если так всё это разрушится, то какими должно быть в святой жизни и благочестии вам, ожидающим и желающим пришествия дня Божия, в который воспламененные небеса разрушатся и разгоревшиеся стихии растают? Впрочем мы, по обетованию Его, ожидаем нового неба и новой земли, на которых обитает правда» (2 Пет. 3,12). Не разрушающиеся небеса и воспламеняющиеся стихии, а новое небо и новая земля — удел Церкви Христовой. Мы ожидаем и желаем пришествия дня Божия, а не страшимся ужасов конца.
В нашей среде живет мнение, что если мы покаемся, то Господь продлит ещё срок и придет позже. Так мы хотим, чтобы Он пришел позже или раньше?… Разве мы не молимся: «Да приидет Царствие Твое»? Ведь Дух и невеста-Церковь говорят: прииди! Чего хочет невеста: отодвинуть день брачной встречи с возлюбленным или приблизить его? Если мы покаемся, то мы тем не отодвиним, но ускорим пришествие Христово и плачущие воссмеются (Лк. 6,21). Дело Церкви не отодвигать, а приближать День Божий. Не говорить: не приходи, не приходи, но, наоборот — прииди! Если бы мы ждали антихриста — тогда, да — не приходи! Но ныне — прииди. Апокалипсис — это ожидание Христа, это — радость, это — откровение нового Небесного Иерусалима, нового Неба и новой Земли! А антихрист, земля прежняя и дела на ней сгорят.
С радостью и светлым настроением идет Церковь к своему будущему. Со светлым настроением мы встречаем Рождество Христово на исходе XX века. Не с мрачными прогнозами, а с светлым ожиданием воссоединения с грядущим Христом и всеми святыми. Господь хочет прийти за Церковью для сретения с нею на воздухе. Но для этого нам надо поскорее разгрести те завалы, что между нами и Ним и сделать всё, чтобы Он мог прийти, исполнить всё, что Он велел сделать нам в этом мире.
Двадцать веков назад люди ждали Мессию.
Люди ждут Его и ныне.
Ей, гряди. Господи! И Дух и невеста говорят: прииди!
Рождественские чтения г. Красноярск 15 января 1997 г.
Источник: Енисейский благовест

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*